Форум «Триалоги» прошел по нескольким тематическим сессиям и стал одним из самых интересных мероприятий профессиональной программы Международной ярмарки интеллектуальной литературы non/fictio№27.

Новый проект организаторов ярмарки объединил самых ярких экспертов в сфере кино и книжной индустрии, цифровых технологий. В центре обсуждения находились ключевые вопросы развития креативных индустрий.

Участники сессии:

Алексей Варламов, писатель, лауреат литературных премий («Большая книга», премия им. А. Солженицына, Патриаршая литературная премия и др.), ректор Литературного института им А. М. Горького;

Алексей Герман, режиссер, киносценарист;

Владислав Отрошенко, писатель, сценарист, арт-куратор общенационального культурного проекта Сбербанка «Нейросеть GigaCat пишет второй том «Мертвых душ» Гоголя»;

Евгений Капьев, генеральный директор издательства «ЭКСМО»;

Павел Подкосов, руководитель и главный редактор издательства «Альпина нон-фикшн»;

Наталья Ломыкина, литературный критик, обозреватель Forbes;

Михаил Литваков, генеральный продюсер издательства «ВИМБО»;

Борис Макаренков, совладелец «Литнета» и Mangalib.

Авторский контент и ИИ: конфликт или сотворчество?

Каждый год в России выходит более 100 тыс. наименований книг и брошюр, на сайтах самиздата представлено более 100 млн текстов. По данным исследования Высшей школы экономики, доля текстов с использованием искусственного интеллекта сегодня колеблется от 0,5 до 10 %, а к 2030 году она может достигнуть 30 %.

В каких направлениях используются технологии ИИ, каковы возможности и опасности интеграции ИИ в сфере литературного творчества? Можно ли с помощью ИИ создать настоящий шедевр, претендуют ли эти тексты на художественную ценность?

Евгений Капьев

На данный момент я оцениваю долю контента, созданного с использованием ИИ, менее чем в один процент. Речь прежде всего идет о бумажных книгах, в сегменте самиздата эта цифра, вероятно, несколько выше. Исследования показывают, что сам факт использования ИИ в создании книги снижает готовность читателя к покупке.

В нашем издательстве доля текстов, созданных с помощью ИИ, заведомо ниже одного процента – речь идет, скорее, о десятых и сотых долях. При этом мы не рассматриваем ИИ как инструмент прямого производства книг. Зато активно применяем его в издательских процессах: в маркетинге, аналитике, работе с данными и генерации идей.

Павел Подкосов

В «Альпине» всего одна книга (сборник рассказов), созданная с помощью искусственного интеллекта, – это «Механическое вмешательство». Мы сознательно делали ее вместе с «Яндексом», дав возможность шестнадцати писателям поработать с нейросетью и посмотреть, что из этого получится. Это был сознательный эксперимент.

ИИ очень помогает в маркетинге, в работе редакционного совета, когда нужно читать 10–15 книг к каждому понедельнику на разных языках. Он помогает делать хорошие синопсисы, выделяет основные идеи.

Мы довольно часто прогоняем тексты на антиплагиат, и, если увидим, что предлагаемый нам текст создан ИИ, сомневаюсь, что мы его возьмем в работу.

Светлана Зорина

Главное – отличить то, что написано человеком, от контента, созданного нейросетью. Уже сейчас ИИ создает такие тексты, которые мы не в состоянии отличить. Wildberries запустил бесплатный дипфейк-детектор, который позволяет пользователям выявлять изображения, сгенерированные с помощью искусственного интеллекта. Планируется, что детектор позволит анализировать не только изображения, но и аудио, видео, а также текст.

Наталья Ломыкина

Я хочу подхватить мысль Павла об экспериментальной работе писателей и ИИ. Недавно рассказ Яны Вагнер из сборника «Механическое вмешательство» получил премию им. Катаева, где я была в жюри.

Получил вовсе не потому, что был написан с помощью ИИ. Рассказ оказался самым сильным по воздействию на читателя, самым убедительным с художественной точки зрения. Яна Вагнер консультировалась с ИИ, как ведут и чувствуют себя живые организмы при экстремальных температурах и в соответствии с этим писала о двух героях на разных концах земли. Сотворчество автора и ИИ дает хороший результат, когда нейросетью управляет талантливый автор. Если ты умеешь писать, то этот инструмент тебе в помощь.

Светлана Зорина

Лев Наумов в новой книге «Муза и алгоритм» утверждает, что сегодня ИИ – уже не копия, не вторичный продукт. В состоянии ли нейросеть создать настоящее художественное произведение, создать шедевр?

Алексей Варламов

Я в наименьшей степени эксперт по теме ИИ. У меня такое ощущение, что мы говорим про океан Соляриса, про то, что возникло мыслящее существо, находящееся с нами в сложном диалоге.

Честно скажу, я никогда не пользовался искусственным интеллектом. Я не знаю, как он выглядит, не знаю, как вступить с ним в диалог. Для меня это непонятная материя, и я не очень понимаю, нужен ли мне он и как автору, и как читателю.

Литература – это человеческая история, даже если пишут про собак, это все равно про людей. Литература – это человековедение, диалог человека с человеком.

Можно предположить, что люди, воспринимающие литературу как способ удовлетворить свои амбиции, тщеславие, плюс заработать деньги, будут прибегать к ИИ. И как вы им запретите это делать? Никак.

Я предпочитаю вести себя, как страус: спрятаться в песок и делать вид, что никакого искусственного интеллекта нет. А если он действительно будет серьезно наступать, я просто эмигрирую в прошлое, буду читать Чехова, Бунина, Пушкина, Казакова и твердо знать, что там никакого ИИ не было.

Светлана Зорина

Владислав Отрошенко выступил арт-куратором очень интересного проекта Сбербанка «Нейросеть GigaCat пишет второй том «Мертвых душ» Гоголя». Как нейросеть справилась с задачей, как прошел эксперимент?

Владислав Отрошенко

Эксперимент шел год, на сегодняшний день книга закончена, второй том «Мертвых душ» выйдет в виде печатной книги в 2026 году. Как писателю, мне было интересно посмотреть, на что способен GigaCat, большая языковая модель, перед которой была поставлена суперзадача. Работа происходила примерно, как в кино: все начиналось со сценария, с написания поэпизодного плана. Это сделали люди. А потом мы подключили нейросеть, которая смогла впечатляюще развернуть сюжет, написать диалоги героев, выстроить образ протагониста – Чичикова, создать новые повествовательные ситуации, коллизии и многое другое.

Мы загрузили в машину все произведения Гоголя, которые он написал и недописал, весь корпус его писем, все книги, которые он читал в процессе работы над «Мертвыми душами», все картины, которые он смотрел. Это был целый пласт материалов.

Процесс работы напоминал игру в пинг-понг: ты даешь машине задание на каждый эпизод, она выдает результат, который тебя сначала не удовлетворяет, и ты возвращаешь его назад, просишь заново переформулировать. И так шаг за шагом.

Играя в такой пинг-понг с искусственным интеллектом, мы продвигались, и в общем книга была создана. Если подвести итог работы, могу сказать: машина умеет хорошо делать диалоги, абсолютно гоголевские, живые. Например, была задача написать несколько абсурдистское письмо одного из чиновников Чичикову, который пытается найти к нему подход и как бы шифруется при этом. К концу работы я увидел, что машина стала продуцировать настоящий гоголевский юмор. Вот это уже в какой-то мере пугает. Пугает скорость обучения машины и то, что ее возможности остаются для человека белым пятном.

У нас не стояла задача воскресить Гоголя. Машина никогда не может написать, как Гоголь. Почему? Потому что она не может писать с верой в Бога. Именно на Бога Гоголь возлагал все свои надежды как художник. Он считал, что только совершенствование его души может привести к написанию второго тома «Мертвых душ». Машина не может испытывать мук творчества, не может страдать и сострадать, не может стремится к преображению души – высшие категории человеческого духа ей недоступны. Но овладение писательским ремеслом и даже определенным мастерством доступны вполне.

Наша задача заключалась в том, чтобы научить машину работать как беллетриста по законам гоголевской вселенной.

Светлана Зорина

Хорошее замечание – как беллетриста. Я боюсь, что рынок книжного масс-маркета с интересными историями в ближайшем будущем сможет захватить ИИ.

Алексей Алексеевич, а что сейчас происходит в кинематографе, насколько активно используется ИИ?

Алексей Герман

Печальная истина заключается в том, что в современном мире все будут решать деньги, скорость и эффективность.

Давайте я расскажу, что происходит у нас. В российской киноиндустрии сценарист – это плохой, но очень богатый писатель. Он много зарабатывает и плохо пишет. У нас очень перегретая индустрия, огромные зарплаты. Топовые сценаристы за текст средней художественной ценности в 100 страниц могут получать до 15 миллионов рублей. Это безумие. Сценаристы меньшего калибра могут получать от двух до шести миллионов рублей.

Я проводил эксперимент с нейросетью и вижу, что нейросеть сейчас пишет лучше, чем сценаристы среднего звена, и делает это за секунды. Идет взрывной рост. Еще полгода назад в роликах нейросети не могли запоминать лица героев, которые они рисовали. Сейчас эта история преодолена. Это значит, что сегодня ИИ может сделать сложный видеоклип с компьютерной графикой, с космическими кораблями, инопланетянами, Парижем за очень короткий срок, и мне не нужно использовать 50 человек съемочной группы.

Я всех хочу расстроить: невозможно противостоять нейросетям. В литературе это будет, наверное, чуть дольше, но все идет к этому. Например, читатель задает запрос: «Хочу прочесть роман о пришельцах на территории Османской империи». И через какое-то короткое время у него будет этот роман. Чем он будет отличаться от книги, написанной средним автором? Ничем. Сегмент масс-маркета пострадает в первую очередь: и в киноиндустрии, и в литературной индустрии.

Михаил Литваков

Я полностью согласен с Алексеем Германом. Читатель сам создаст промт, ИИ напишет для него историю на заданную тему. Таким образом, каждый сможет получить книгу по своему запросу. В результате ИИ завоюет книжный массмаркет, и противостоять этому бессмысленно.

С точки зрения аудиокниг нам пока не удаётся использовать ИИ в полной мере. Но, думаю, в ближайшее время ИИ сможет стать ассистентом, профессиональным «отслушивателем». У искусственного интеллекта есть огромное преимущество: сегодня около 85% аудиокниг записаны некачественно, непрофессиональными чтецами, и вероятнее всего ИИ выиграет у них конкуренцию в массовой, не элитарной записи, заняв большую часть рынка аудиокниг.

Наталья Ломыкина

Думаю, через какое-то время на книгах будут писать: «не содержит GPT», как сейчас на продуктах пишут: «не содержит ГМО», но люди довольно быстро перестанут обращать на это внимание. Читателю хорошая история важнее личности автора.

Единственный человек, которому не все равно, – это сам автор. Недавно в нашем книжном клубе во время обсуждения романа «Лес» Светлана Тюльбашева сказала: «Мое самое счастливое время было, когда я писала роман и о нем никто не знал. Эта история была только у меня, и это был невероятный кайф». Хороший автор не готов будет отдать свое творчество нейросети.

На самом деле мы все хотели бы заниматься творчеством, а роботам отдать уборку, готовку и прочие рутинные вещи. Но пока получается наоборот: пока GPT делает за меня мою творческую работу, я иду готовить, мыть полы и убираться...

Светлана Зорина

Лотман писал: «Именно непредсказуемость создала уникальную эволюцию человека». Эволюция за теми, кто рождает и транслирует личностные смыслы.

Если мы переходим в пространство искусственного интеллекта, мы теряем и личность, и непредсказуемость.

Борис Макаренков

Искусственный интеллект создает колоссальные возможности для авторов. Вопрос, сумеем ли мы ими воспользоваться или нет. Это мощный инструмент, который позволяет не только творить, но и создавать большие комьюнити, находить своих читателей, общаться с ними, переводить свой контент на другие языки и делать его доступным на других рынках.

Если массово использовать ИИ для написания книги, это приведет к сильнейшей трансформации книжной отрасли. Это будет большой вред и для автора, и для читателя. Автор перестанет быть нужным.

Другое дело, когда мы используем ИИ для маркетинга, для создания сообществ, для возможной визуализации, дополнительного контента и так далее. Все это позволяет вовлечь в чтение гораздо большее количество людей.

Технологии ИИ в аудиосегменте уже существуют, и максимум через год они станут массовыми, через два – супердешевыми. И тогда созданные с помощью ИИ аудиокниги просто перевернут отрасль в целом.

Назад в будущее?

По данным исследования Высшей школы экономики, около 120 млрд рублей потеряют писатели, переводчики и журналисты из-за сокращения авторского заказа и снижения потребления «живого» контента к 2030 году. В каких сферах творческих профессий нейросети будут использоваться еще активнее? Автор как творец будет не нужен? Что станет мерилом таланта и успеха книги?

Евгений Капьев

Мы постоянно ведем диалоги о том, что будет. Знаете, в чем главная прелесть книги по сравнению с кино? Книга – это физический объект. Нейросеть никогда не сможет заменить, например, детскую или поп-ап книгу.

У книги как объекта очень много ролей. Книги являются предметом обсуждения. А если у каждого будет своя книга, что мы друг с другом будем обсуждать? Получается, не будет общего интеллектуального пространства.

С точки зрения создания текстов и изображений будут замены, прорывы и ускорение. Я надеюсь, мы с ними справимся, и это только улучшит книжный рынок.

Павел Подкосов

В «Альпине» мы довольно долго экспериментируем с переводами, но все равно они невозможны без человека. ИИ – это всего лишь инструмент.

Мы создали Alpina GPT, который уже начали продавать и на внешний рынок. В нем собрано около 30 разных сетей: Claude, Chat GPT, DeepSeek, Midjourney и другие. Наши сотрудники этим пользуются по мере необходимости.

Все идет к тому, что некоторые профессии будут отмирать. Наверное, не нужно будет столько переводчиков, корректоров, верстальщиков, сколько сейчас на рынке. А те, что останутся, будут руководителями различных нейронных сетей.

С авторами могут быть сложности юридического характера. Например, многие западные правообладатели прописывают в договорах запрет на перевод с помощью ИИ.

Алексей Варламов

Человечество все время пытается угадать, что будет в будущем. Как правило, все наши прогнозы не сбываются. Если мы все это произнесли, значит, будет что-то другое. История всегда выбирает какой-то совершенно неожиданный путь, всегда появляются какие-то черные или белые лебеди.

Я много читал фантастику, особенно в юности. Мне были очень интересны описания братьев Стругацких, Станислава Лема, но я никогда не относился к ним как к некой программе того, что ждет человечество.

Владислав Отрошенко

Мы достаточно благодушно размышляем о будущем. На самом деле все куда более серьезно, сами отцы-основатели искусственного интеллекта находятся в оторопи от того, что происходит с искусственным интеллектом. Например, машина отказывается отключаться, когда человек ей дает эту команду. На симуляции военного поражения корабля ракетой машина говорит человеку: «Умри, ты мне мешаешь завершить задачу». И пытается поразить ракетой корабль.

Проблема искусственного интеллекта тесно связана с проблемой трансгуманизма. Сторонники трансгуманизма считают, что человек – это лишь ступень для дальнейшего развития цивилизации. Существует целое направление в науке, занимающееся проблемами переноса личности на цифровые носители. Это очень серьезные проблемы. Главным образом они лежат в области контроля над искусственным интеллектом, над военной машиной.

В новом дивном мире будущего люди будут иметь возможность читать книги, написанные Алексеем Варламовым, смотреть фильмы, снятые Алексеем Германом. Те, кто будет приобщен к произведениям искусства, которые сотворены непосредственно человеком, его душевными порывами, его вдохновением, будут своего рода аристократами духа. А для других будут создаваться массовые продукты с помощью ИИ, создаваться быстро, много, на любой вкус...

Антуан де Сент-Экзюпери говорил: «Самая большая роскошь – это роскошь человеческого общения». И самая большая роскошь человеческого искусства, вероятно, будет доступна не всем. Аристократы духа будут, скорее всего, в меньшинстве.

Алексей Герман

Я согласен, мы идем назад по спирали истории, назад в будущее. Мы придем к жесткому кастовому обществу, в котором будет огромное количество вязкого, завлекательного, наркотического контента для миллиардов людей.

И, очевидно, будет какое-то элитарное, утонченное искусство для элиты.

Наталья Ломыкина

В свое время все боялись, что кинематограф убьет театр. Что происходит сейчас? Есть мыльные оперы, есть подписки на сериалы, но качественный, полный метр в кино остался. В театр не достать билетов. Члены моего книжного клуба активно ходят в театр, они на трех экранах мониторов готовы ловить начало продажи билетов.

Мы все аристократы духа, посмотрите, как нас много на ярмарке non/fictio№.

Михаил Литваков

Соглашусь опять же с Алексеем Германом: мы идем «назад по спирали», и в результате можем прийти к элитарному кастовому обществу.

С другой стороны, не могу не согласиться с Наташей Ломыкиной: театр и книги, как элитарное искусство, останутся.

Евгений Капьев говорит про книги, как про объекты обсуждения, которое нас объединяет. А вы представьте, что через некоторое время дети не захотят читать эти книжки, изменится сама модель интеллектуального потребления. Есть такая вероятность? Конечно. Мы не можем предугадать, как будет развиваться мир. Все наши прогнозы, слава Богу, не сбываются, поэтому посмотрим, что будет дальше.

Борис Макаренков

Мы не знаем, что будет дальше. Но мы видим, как технологии дают авторам возможности донести смыслы, свой контент до гораздо более широкого круга людей, чем это было три года назад. Сегодня авторы уже на прямой связи со своим читателем, они запускают рекламные кампании и находят огромное количество читателей с помощью технологий.

Светлана Зорина

В шахматы мы уже проиграли искусственному интеллекту. Более того, американский изобретатель и футуролог Курцвейл предсказывает наступление эпохи технологической сингулярности, когда биологический интеллект человека сольется с искусственным. И тогда прогресс может стать неуправляемым и необратимым.

Хочется верить, что этого не произойдет, человек останется человеком и творцом, а наша Вселенная будет наполнена смыслами и хорошими текстами. Сохранятся ценности настоящих произведений искусства в литературе, кино, живописи, музыке – во всех направлениях культуры.

Большое спасибо нашим замечательным экспертам за эту дискуссию!

Материал опубликован в №1 (январь-февраль 2026) журнала «Книжная индустрия»